04:18 

На словах ты Лев Толстой, а на деле Лев Толстой - "Анна Каренина" (3)

Не Кавендиш
Рассмотрим ситуацию Катерины Александровны Щербацких. Как и её сестра Дарья Александровна, Катерина по характеру собака: она добра, наивна и явно имеет комплекс неполноценности, который автор, похоже, почитает за добродетель.

Кити рассказала матери о разговоре ее с Левиным, и, несмотря на всю жалость, которую она испытала к Левину, ее радовала мысль, что ей было сделано предложение. У нее не было сомнения, что она поступила как следовало. Но в постели она долго не могла заснуть. Одно впечатление неотступно преследовало ее. Это было лицо Левина с насупленными бровями и мрачно-уныло смотрящими из-под них добрыми глазами, как он стоял, слушая отца и взглядывая на нее и на Вронского. И ей так жалко стало его, что слезы навернулись на глаза. Но тотчас же она подумала о том, на кого она променяла его. Она живо вспомнила это мужественное, твердое лицо, это благородное спокойствие и светящуюся во всем доброту ко всем; вспомнила любовь к себе того, кого она любила, и ей опять стало радостно на душе, и она с улыбкой счастия легла на подушку. «Жалко, жалко, но что же делать? Я не виновата», – говорила она себе; но внутренний голос говорил ей другое. В том ли она раскаивалась, что завлекла Левина, или в том, что отказала, – она не знала. Но счастье ее было отравлено сомнениями. «Господи помилуй, господи помилуй, господи помилуй!» – говорила она про себя, пока заснула.

Завлекла бедного мальчика, который старше её на 14 лет. Малолетняя бесстыдница со своей короткой шубкой. Ты самка, Варвара! Ты публичная девка! Разговаривала и улыбалась одновременно двум мужчинам, какая гадость, какая мерзость! Нет, погодите, как там было? Левин тёрся вокруг неё влюблённый, потом

свалил в закат и несколько месяцев плакал в подушку у себя в поместье. Катерина Александровна в свою очередь познакомилась с Вронским, и уже он начал вокруг неё тереться, а она нашла это приятным и возжелала выйти за него замуж. Так что когда Константин Дмитриевич соизволил вернуться

она уже ждала предложения от другого, и полагала это дело решённым, так как знала, что приезжает мать Вронского, а то, что Вронский мудак, не знала, и знать не могла.

В это время внизу, в маленьком кабинете князя, происходила одна из часто повторявшихся между родителями сцен за любимую дочь.
– Что? Вот что! кричал князь, размахивая руками и тотчас же запахивая свой беличий халат. – То, что в вас нет гордости, достоинства, что вы срамите, губите дочь этим сватовством, подлым, дурацким!
– Да помилуй, ради самого бога, князь, что я сделала? – говорила княгиня, чуть не плача.
[...]
– А вот что: – во-первых, вы заманиваете жениха, и вся Москва будет говорить, и резонно. Если вы делаете вечера, так зовите всех, а не избранных женишков. Позовите всех этих тютьков (так князь называл московских молодых людей), позовите тапера, в пускай пляшут, а не так, как нынче, – женишков, и сводить. Мне видеть мерзко, мерзко, и вы добились, вскружили голову девчонке. Левин в тысячу раз лучше человек. А это франтик петербургский, их на машине делают, они все на одну стать, и все дрянь. Да хоть бы он принц крови был, моя дочь ни в ком не нуждается!
[...]
– Знаю я, что если тебя слушать, – перебила княгиня, – то мы никогда не отдадим дочь замуж. Если так, то надо в деревню уехать..
– И лучше уехать.
– Да постой. Разве я заискиваю? Я нисколько не заискиваю. А молодой человек, и очень хороший, влюбился, и она, кажется…
– Да, вот вам кажется! А как она в самом деле влюбится, а он столько же думает жениться, как я?.. Ох! не смотрели бы мои глаза!.. «Ах, спиритизм, ах, Ницца, ах, на бале…» – И князь, воображая, что он представляет жену, приседал на каждом слове. – А вот, как сделаем несчастье Катеньки, как она в самом деле заберет в голову…
– Да почему же ты думаешь?

Потому что, княгиня, он либо сам такое проделывал, либо водил дружбу с теми, кто такое проделывал, а затем хвастался в компании, приправляя свой рассказ описанием душевных мук разной степени фальшивости. Но князь, похоже, считает объяснения ниже своего достоинства, он предпочитает ограничиться криками и оскорблениями.

– Я не думаю, а знаю; на это глаза есть у нас, а не у баб. Я вижу человека, который имеет намерения серьезные, это Левин; и вижу перепела, как этот щелкопер, которому только повеселиться.
Ладно, пусть княгиня действительно глупа и не воспринимает информацию, противоречащую её картине мира, таких людей множество. Но, товарищ князь, вы живёте в конце XIX века, вся власть в ваших руках. А если вы за свободу выбора, вы могли бы, знаю, эта мысль революционна, поговорить с дочерью. Взять её за белу рученьку, сказать, что желаете ей всяческих благ, и что она ошибается насчёт Вронского, что тот франтик петербургский, их на машине делают, они все на одну стать, и все дрянь, а Константин Дмитриевич Левин - мечта поэта, и вы сами бы на нём с удовольствием бы женились, коли б это было прилично. Может, конечно, Катерина Александровна вас бы сперва и не послушала, но



Обычно с людьми следует говорить несколько раз, приводя разные аргументы и обосновывая свою точку зрения. Можно привлечь третьих лиц, знакомых с Вронским и его похождениями, или просто навести справки, дабы иметь на руках факты. В конце концов, вы могли бы зажать в углу самого Алексея Кирилловича и с присущим вам тактом сказать ему:



Впрочем, на жену орать, без сомнения, проще, а главное, эффективнее, ведь после можно будет гордо всем напоминать:



Когда Вронский уехал вслед за Анной


Кити, ещё на давешнем балу заподозрившая неладное, поняла, что брошена, и слегла с болезнью. Сначала от неё сбежал Левин-в-тысячу-раз-лучше-человек™, теперь Вронский, а учитывая, с каким чувством Константин Дмитриевич делал ей предложение, можно было заподозрить, что его заставили. Вспомните:

– Я сказал вам, что не знаю, надолго ли я приехал… что это от вас зависит… [...] Что это от вас зависит, – повторил он. – Я хотел сказать… я хотел сказать… Я за этим приехал… – что… быть моею женой! – проговорил он, не зная сам, что говорил; но, почувствовав, что самое страшное сказано, остановился и посмотрел на нее.

От любви он так заикается или от страха, что если Катерина Александровна ему откажет, его убьёт некий таинственный мститель? Из обсуждений персоны Алексея Кирилловича мы знаем, что тереться возле юных особ женского пола, а потом

нехорошо-с, а значит, кто-то с обострённым чувством справедливости мог бы призвать Константина Дмитриевича к ответственности. Во всяком случае, будь я нежной 18-ти летней девушкой, мне бы, наверное, хотелось в это верить. Или нет. Я всё-таки предпочитаю верить в более вероятные вещи.

Итак, Кити больна. Любящие родители пригласили докторов.

Домашний доктор давал ей рыбий жир, потом железо, потом лапис, но так как ни то, ни другое, ни третье не помогало и так как он советовал от весны уехать за границу, то приглашен был знаменитый доктор.

Я невольно задаюсь вопросом, почему любящее семейство обратилось ко второму доктору, вместо того чтобы сразу отправить Кити на воды по совету первого? Смена обстановки звучит вполне разумно. Хотя и стоит заметно дороже, чем один докторский осмотр. Давайте лучше осмотр.

Знаменитый доктор, не старый еще, весьма красивый мужчина, потребовал осмотра больной. Он с особенным удовольствием, казалось, настаивал на том, что девичья стыдливость есть только остаток варварства и что нет ничего естественнее, как то, чтоб еще не старый мужчина ощупывал молодую обнаженную девушку. Он находил это естественным, потому что делал это каждый день и при этом ничего не чувствовал и не думал, как ему казалось, дурного, и поэтому стыдливость в девушке он считал не только остатком варварства, но и оскорблением себе.



Надо было покориться, так как, несмотря на то, что все доктора учились в одной школе, по одним и тем же книгам, знали одну науку, и несмотря на то, что некоторые говорили, что этот знаменитый доктор был дурной доктор, в доме княгини и в ее кругу было признано почему-то, что этот знаменитый доктор один знает что-то особенное и один может спасти Кити.
[...]
После внимательного осмотра и постукиванья растерянной и ошеломленной от стыда больной знаменитый доктор, старательно вымыв свои руки, стоял в гостиной и говорил с князем.



Как гласит народная мудрость, скупой платит дважды, так что Катерину Александровну всё же решают отправить на воды. Щербацкий же не упускает ни одной возможности побыть мудаком:

Старый князь встал и погладил рукой волосы Кити. Она подняла лицо и, насильно улыбаясь, смотрела на него. Ей всегда казалось, что он лучше всех в семье понимает ее, хотя он мало говорил с ней. Она была, как меньшая, любимица отца, и ей казалось, что любовь его к ней делала его проницательным. Когда ее взгляд встретился теперь с его голубыми, добрыми глазами, пристально смотревшими на нее, ей казалось, что он насквозь видит ее и понимает все то нехорошее, что в ней делается. Она, краснея, потянулась к нему, ожидая поцелуя, но он только потрепал ее по волосам и проговорил:
– Эти глупые шиньоны! До настоящей дочери и не доберешься, а ласкаешь волосы дохлых баб.
[...]
– А ты вот что, Катя, – прибавил он к меньшой дочери, – ты когда-нибудь, в один прекрасный день, проснись и скажи себе: – да ведь я совсем здорова и весела, и пойдем с папа опять рано утром по морозцу гулять. А?

Просто оцените уровень. Я даже не буду говорить, что


К слову, автор, похоже, на стороне князя:

Казалось, очень просто было то, что сказал отец, но Кити при этих словах смешалась и растерялась, как уличенный преступник. «Да, он все знает, все понимает и этими словами говорит мне, что хотя и стыдно, а надо пережить свой стыд». Она не могла собраться с духом ответить что-нибудь. Начала было и вдруг расплакалась и выбежала из-комнаты.
– Вот твои шутки! – напустилась княгиня на мужа.
[...]
– Законы есть, матушка, и если ты уж вызвала меня на это, то я тебе скажу, кто виноват во всем: – ты и ты, одна ты.
[...]
Как только она заплакала, князь тоже затих. Он подошел к ней.
– Ну, будет, будет! И тебе тяжело, я знаю.
[...]
Во время нападения матери на отца она пыталась удерживать мать, насколько позволяла дочерняя почтительность. Во время взрыва князя она молчала; она чувствовала стыд за мать и нежность к отцу за его сейчас же вернувшуюся доброту.



Подведём итоги: князь - ленивый мудак, княгиня - собака, не очень умная, но честно старающаяся выполнять то, что считает своим долгом, Дарья Александровна - собака верная и тоже старающаяся.

Ждите продолжения

@темы: На словах ты Лев Толстой, а на деле Лев Толстой, книги, пятиминутка художественного анализа

URL
Комментарии
2017-03-25 в 00:17 

Lawrens
Ему нередко приходили в голову умные мысли, но чаще всего задним числом. У. С. Моэм
Эти разборы - огонь!

2017-03-25 в 01:07 

Не Кавендиш
Lawrens, спасибо.))

URL
2017-03-25 в 01:18 

Кимури
В теорию эволюции не надо верить - ее надо знать
Не любил Лев женщин, ох, не любил. Даже идеальную Наташу Ростову невзлюбил в итоге. Кити женщина - значит, завлекла. Мужчины ж не могут противостоять короткой шубке и чулкам.

2017-03-25 в 01:28 

Не Кавендиш
Кимури, а кто-то из русских классиков XIX века их любил? Бальзак, помню, хорошо писал про женщин, но он был француз.

Даже идеальную Наташу Ростову невзлюбил в итоге.
Разве она не жила долго и счастливо в деревне, рожая, как конвеер?

URL
2017-03-25 в 12:21 

Кимури
В теорию эволюции не надо верить - ее надо знать
Не Кавендиш, Лев Николаич выделялся особой специфической нелюбовью, имхо.

Куприн вроде был не слишком отвратен в этом плане.

Разве она не жила долго и счастливо в деревне, рожая, как конвеер?
...И вполне вероятно померла лет через 10 в очередных родах, когда врач плохо вымыл руки.

Он творил-творил тонко чувствующий идеал - и все равно не понял, куда его девать в итоге. Не был места такой женщине в его мире. И законопатил рожать и объявил счастливой. Нихуа неправдоподобно, по-моему.

2017-03-25 в 12:42 

Не Кавендиш
Кимури, Лев Николаич выделялся особой специфической нелюбовью, имхо.

А Чехов? Я слышал, Чехов открыто заявлял, что женщины для отечества бесполезны. Но не ручаюсь, кажется, эти сакраментальные знания я почерпнул из какого-то паблика с картинками. Книг Чехова не читал.

Он творил-творил тонко чувствующий идеал - и все равно не понял, куда его девать в итоге. Не был места такой женщине в его мире.
Вот, я даже склоняюсь к тому, что Толстой женщин не столько не любил, сколько не понимал. Они именно что не укладывались в его картину мира вне образа родильного автомата.

И законопатил рожать и объявил счастливой. Нихуа неправдоподобно, по-моему.
Нет, ну есть же женщины, которые хотят детей и счастливы их растить. Хотя, не спорю, Николаевич перегибает палку. Он вообще был не очень умён, на мой взгляд.

URL
2017-03-25 в 13:27 

Кимури
В теорию эволюции не надо верить - ее надо знать
Не Кавендиш, есть, да. Но из тонких-нервных-воздушных-образованных девочек, мечтающих о полетах, редко произрастают женщины-только-родильные автоматы. Так что вот еще один психологический прогноз по Наташе: через десяток-полтора лет счастливой самки и вытирания детских поп, когда ослабнут юношеская любовь к мужу и закаменеют шаблоны в голове, мозг потребует пищи и развития, и ее накроет жестокая депрессия. Она начнет метаться между религией, развлечениями и привязанностью, уроется в вину перед детьми, попытается завести идиотский роман на остатках красоты, думая, что спасение в новой любви... И кончится это либо уходом в монастырь, либо многолетней тоской,заливаемой по деревенским традициям наливками, либо внезапным сгоранием в какой-нибудь инфекции, так как депра нехило сажает иммунитет.

2017-03-25 в 13:29 

Кимури
В теорию эволюции не надо верить - ее надо знать
Не Кавендиш, И да, это еще надо Крейцерову сонату перечитать. Вот где психо в полный рост. И не понимал, и не любил. Женщины - источник гадости, отвратительных желаний секса и аморальных порывов.

2017-03-25 в 13:53 

Не Кавендиш
Кимури, я вижу, вы разделяете мои пламенные чувства ко Льву Николаевичу. Не будь мы в интернете, я бы предложил выпить на брудершафт.

Но из тонких-нервных-воздушных-образованных девочек, мечтающих о полетах, редко произрастают женщины-только-родильные автоматы.
Кстати, абсолютно. Кити вон тоже мечтала о балах и блестящем будущем с Вронским, а найдёт своё счастье в деревне, ухаживая за больным братом Николаем. (Я видел спойлеры.)

И да, это еще надо Крейцерову сонату перечитать.
Это тоже Толстого? Ага, интернет говорит, она провозглашает идеал воздержания и описывает гнев ревности. Любопытно, но я, пожалуй, лишу себя удовольствия вникать в детали. Уж больно Лев Николаевич длинно и скучно пишет. Разве что вы меня просветите. С удовольствием послушаю ваш пересказ.

URL
2017-03-25 в 15:27 

Кимури
В теорию эволюции не надо верить - ее надо знать
Ой, да какой там гнев ревности... И не идеал воздержания даже, а отвратительность секаса, который нас заставляет желать приятных гадостей и делать ради того гадостей, превращая нас в животных, особенно женщин. А идеал воздержания только из этого следует.

Нет, кстати, не длинная, это большой рассказ.
Рассказчик едет в купе между Питером и Москвой и случайный обтерханный попутчик ему рассказывает свою препечальную историю. Женился попутчик по любви и даже немного по желанию на красивой женщине, любил ее, много для нее делал и даже занимался сексом с ней, хотя и смущало его это странное чуйство и желание, но и нравилось, стыдно-стыдно. А потом ей стало хотеться все больше секса, а может скучно стало, и жена начала заводить любовников. Попутчик сперва молчал, и потому жена заводила любовников все откровеннее, гуляла с ними под ручку средь бела дня и закрывалась в гостиных заниматься музыкой (и неприличиями). Попутчик пытался ее окольно вразумить, но жена ему заявляла "тебе все мерещится" и продолжала не очень тайно развратничать. Попутчик месяцами, если не годами, вертел в голове жуткие картины жены с любовниками, мучился разными страстями-ревностями, которые все не мог по-человечески высказать, от избыточной типа любви и деликатности. Закончилась эта накачка тем, что он однажды вошел в гостиную, где жена с любовником музицировали поздним ночером, играя "Крейцерову сонату", и пристрелил изменщицу, после чего провел на каторге десяток лет. А теперь возвращается к разоренному семейному гнезду и проповедует, что все беды от гадких страстей и стыдного мерзкого секса. Рассказчик проникается и охреневает и печалится и ужасается. Конец поучительной истории. Описание гуляний жены с точки зрения мужа оставляет одновременно впечатления некоторого оттенка бреда ревности и одновременно полного охуения и неверия в такое поведение близкого, между которыми герой мечется.


Вот этого невысказывания по-человечески и варения в эмоциях у Толстого как-то дохрена.

А лучшая у него вещь, имхо - вообще Севастопольские рассказы. Про жизнь воюющего осажденного города.

2017-03-25 в 15:41 

Кимури
В теорию эволюции не надо верить - ее надо знать
Про спойлеры - я все это читала давно по необходимости и многое с облегчением забыла. А при недавнем освежении в памяти стала охреневать, насколько изменился угол зрения, сколько там нездравого и как можно было в этом всем искать моральные идеалы, уж не знаю. При этом сумбур чувств и мышления таки да, передается порой совершенно гениально, вот только оценка этого радикально поменялась. Закидоны, неврозы, комплексы, депрессии, бред сверхценных идей - в полный рост, и это идет как богатый внутренний мир... Ну да, богатый. Богатый внутренний зоопарк.

И как хорошо осознавать, что душой рос не на этих книгах, а вообще на других.

2017-03-26 в 00:47 

Не Кавендиш
Кимури, так это ведь тот же сюжет, что и у "Анны Карениной", только вместо поезда пистолетная пуля.

пристрелил изменщицу, после чего провел на каторге десяток лет. А теперь возвращается к разоренному семейному гнезду и проповедует, что все беды от гадких страстей и стыдного мерзкого секса.
Но никак не от неумения говорить словами через рот! Вообще, не вижу проблемы, сделал наследника, отрезал себе яйца, и всё, никакие гадкие страсти тебе не страшны, живи себе, в ус не дуй.

варения в эмоциях у Толстого
Как в сцене с Анной в поезде по дороге в Петербург? Потому что это не варение в эмоциях, это наркотический приход.

А лучшая у него вещь, имхо - вообще Севастопольские рассказы. Про жизнь воюющего осажденного города.
Верю. Хотя после того как закончу "Анну Каренину" вряд ли захочу браться за что-то ещё его авторства. Впрочем, после "Войны и мира" (малой её части, если точнее) я тоже так думал.

При этом сумбур чувств и мышления таки да, передается порой совершенно гениально
Вот тут готов спорить. Достоевский сумбур чувств и мышления передаёт гениально, а Толстой всё-таки зело топорно. У него восхитительны описания природы, некоторые композиционные детали (как к примеру, момент, когда Болконский лежит раненный на поле боя и смотрит в небо), но в целом баланс правдаподобности соблюдён плохо.

URL
   

Я умираю, но об этом - позже

главная